facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 9:58
Пётр Искендеров

Пётр Искендеров

старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук

Уже 10 февраля Еврокомиссия намерена опубликовать важный документ – «Стратегию по сжиженному природному газу» (СПГ). Согласно имеющейся информации, он призван стать пропагандистско-идеологической основой для наращивания усилий Европейского союза по «выдавливанию» России с энергетических рынков Европы. В частности, эксперты, готовившие «Стратегию», оценивают рост предложения СПГ на мировом рынке на ближайшие годы в 50%.

Тем не менее, вышеуказанный документ не отвечает на целый ряд ключевых вопросов. Прежде всего, эксперты Еврокомиссии отказались от оценки степени надежности поставок СПГ в Европу, а также от анализа нынешней и перспективной цены на данный вид топлива. И это не случайно. По обоим показателям СПГ значительно уступает трубопроводному газу, поставляемому в европейские страны Россией. Кроме того, авторы документа констатируют, что в настоящее время страны Центральной и Восточной Европы не имеют доступа к СПГ, и потому «серьезно зависят от единственного поставщика» - имеется в виду Россия. Соответственно в качестве цели объявлена необходимость сооружения приемных терминалов СПГ и газопроводов к ним с тем, чтобы каждая страна-член Евросоюза имела либо прямой доступ к СПГ, либо опосредованно – через доступ к ближайшим газовым хабам.

Задача действительно масштабная – однако уже имеющийся опыт подобного строительства не позволяет оценить перспективы ее эффективного решения как благоприятные. Еще в июле 2015 года вышеуказанные вопросы поднимались на состоявшейся в хорватском городе Дубровник энергетической конференции, прошедшей под эгидой Евросоюза. Ее участники - представители Еврокомиссии, Австрии, Болгарии, Хорватии, Греции, Венгрии, Италии, Румынии, Словакии, Словении, Албании, Македонии, Сербии и Украины – подписали специальный меморандум об интеграции газового рынка и диверсификации источников поставки газа.

Документ предусматривал, что государства-подписанты должны ускорить темп строительства недостающих звеньев газовой инфраструктуры, а также оптимизировать использование существующих. Но что характерно - в Еврокомиссии сразу же подчеркнули, что все страны-участницы меморандума будут самостоятельно финансировать реализацию газовых проектов.

Центральным же звеном создаваемой структуры должен стать терминал по приему сжиженного природного газа (СПГ) в Хорватии. Его строительство планируется начать в середине текущего года. «Этот проект важен как на уровне Европы, так и на региональном уровне. Я думаю, Хорватия может стать важным газовым хабом для этого региона, для Европы. Она может стать очень важным региональным игроком в сфере энергобезопасности» - заявил тогда вице-президент Еврокомиссии по Энергосоюзу словак Марош Шефчович.

Однако главным инициатором проекта СПГ- терминала в Хорватии является не Шефчович и даже не столь же горячо поддержавший его еврокомиссар по энергетике Мигель Ариас Каньете. По имеющейся информации, лоббирует сооружение терминала специальный посланник и координатор по международным энергетическим вопросам в Госдепартаменте США Амос Хокстайн.

Еще за полгода до подписания «газового меморандума» в Дубровнике Хокстайн пообещал на заседании входящего в структуру Атлантического совета Глобального энергетического центра, что терминал на хорватском острове Крк станет «ключевым узлом» в будущей региональной газотранспортной системе, способной объединить не только Хорватию и Словению, но также Сербию, Венгрию и даже Украину. (vecernji.hr). Тому же Хокстайну принадлежит еще одно показательное заявление, показывающее роль США в дискуссиях вокруг обеспечения энергобезопасности Европы: «Американская индустрия «активно вовлечена в европейскую экономику, наш экспорт СПГ начнется в конце 2015 года - начале 2016 года, поэтому мы будем оказывать влияние на этот рынок». (rbc.ru)

Стоит напомнить, что именно госдепартамент США в 2007 году обнародовал «Стратегический план на 2007–2012 финансовые годы», в котором впервые провозгласил приоритетной задачей противодействие «негативному поведению» России, в том числе ее растущему влиянию на мировом энергетическом рынке. Одной из главных задач правительства США данный план объявил «не допустить энергетического союза России и Европы». С этой целью было предложено сооружение нефте- и газопроводов из прикаспийского и среднеазиатского регионов в Западную Европу в обход России, при одновременном противодействии политическими, финансово-экономическими и другими имеющимися в распоряжении США методами реализации российских проектов транспортировки энергоресурсов через Балканский полуостров.

Теперь к вопросу об эффективности нынешних проектов в сфере СПГ и финансовой стороне расчетов Еврокомиссии. Еще в начале 2000-х годов хорватские и международные эксперты досконально проанализировали стоимость проекта сооружения СПГ-терминала на острове Крк и признали данный проект нерентабельным по причине дороговизны самого сжиженного природного газа – поставляемого, а частности, из США, - а также высокой стоимости транспортных расходов. После вступления Хорватии в ЕС в 2013 году эксперты Еврокомиссии и специализированных финансовых фондов ЕС провели еще одну экспертизу проекта и вновь вынесли вердикт о его неэффективности и низкой конкурентоспособности в сравнении с российскими трубопроводными маршрутами. По данным хорватских источников, в 2014 году Еврокомиссия специально выделила из фонда ЕС под названием «Инструмент для объединения Европы» (CEF) 4,9 млн евро для проведения исследования на предмет возможности и рентабельности сооружения терминала. Результаты оказались отрицательными.

Однако после вмешательства США проект сразу же оказался для Еврокомиссии не только рентабельным, но и ключевым для обеспечения энергобезопасности всей Европы. Для этого, правда, потребовалось проведение еще одной экспертизы – в июле 2015 года (аккурат под «газовую конференцию» в Дубровнике). Ее проведение было поручено хорватской компании LNG Hrvatska d.o.o., которая, по имеющейся информации, тесно связана с финансово-политическими кругами США. (vecernji.hr) Как указывает хорватская газета Jutarnji list. госдепартамент США «решил помочь» правительству Хорватии в реализации проекта сооружения терминала и для этого «оказал нажим на Еврокомиссию, чтобы заставить ее принять участие в финансировании проекта из собственных фондов». «Нажим увенчался успехом», - сделало вывод издание. (jutarnji.hr)

Такова фактическая сторона реализации проектов по снабжению Европы сжиженным природным газом. В настоящее время, согласно оценкам независимых экспертов, уровень загрузки приемных терминалов СПГ в Европе составляет около 30% - что делает данный бизнес неэффективным с точки зрения привлечения инвестиций. (vz.ru) И это притом, что в перспективе зависимость ЕС от внешних источников энергосырья будет только возрастать и к 2030 году может достичь по газу 81%.

Следует также учитывать, что в настоящее время под угрозой срыва оказался выход на европейские рынки сжиженного природного газа из США по причине опять-таки высокой стоимости его транспортировки – превышающей аналогичные показатели для российского трубопроводного газа. (aif.ru)

Кроме того, кризисные явления нарастают в американской сланцевой отрасли. Две крупнейшие сланцевые компании США - Continental Resources и Hess Corp. – уже объявили о значительном сокращении капиталовложений в этом году из-за обвала цен на «черное золото». Базирующаяся в штате Оклахома Continental Resources урежет свою инвестиционную программу в 2016 году на две трети — до 920 млн долларов (при том, что в 2015-м капитальные затраты уже были снижены на 46%). А располагающая штаб-квартирой в Нью-Йорке Hess Corp. должна снизить объем капиталовложений на 40% после сокращения на 29% годом ранее. По данным лондонской газеты The Financial Times, обе компании также пересмотрели в сторону понижения прогнозы добычи нефти и газа.

По свидетельству американского издания The Foreigh Policy, ситуация, складывающаяся на европейских газовых рынках, способна привести к укреплению позиций России. «Новый поток газа из США может иметь парадоксальный результат и укрепить, а не снизить зависимость Европы от России. Относительно дешевый российский газ настолько привлекателен, что уже вызвал раскол в Европе» - указывает издание.

Сложившаяся ситуация позволяет прогнозировать, что уже в ближайшие недели Еврокомиссия может задействовать новые механизмы, направленные на политическое противодействие российским энергетическим проектам. Главный удар будет направлен против проекта «Северный поток-2», причем его судьба окажется в заложниках в том числе нарастающего внутриполитического противостояния в самой Германии.

На германской политической сцене ключевым сторонником данного проекта является вице-канцлер и министр экономики и энергетики в правительстве Ангелы Меркель Зигмар Габриэль, который активно использует свои связи в Еврокомиссии для лоббирования интересов германского бизнеса в сооружении газопровода «Северный поток-2». В самой Германии многие рассматривают социал-демократа Зигмара Габриэля в качестве потенциально наиболее опасного соперника Меркель на предстоящих выборах. Именно поэтому дискуссии вокруг энергетических проектов России будут приобретать в стране особую политическую остроту, провоцируя углубление раскола между Ангелой Меркель и ее христианскими демократами с одной стороны, и социал-демократами с другой. Указанное противостояние, в свою очередь, будет вовлекать в свою орбиту страны Центральной и Восточной Европы, имеющие собственные причины для недовольства Германией и ее политикой не только в сфере энергетики, но и по таким актуальным общеевропейским вопросам, как проблема беженцев и борьба с европейским финансовым кризисом.

Предстоящие в Сербии (по имеющейся информации, в апреле) досрочные парламентские выборы станут первым событием подобного рода в новейшей истории страны, когда ключевым для политических партий и избирателей выступают не внутренние социально-экономические вопросы, и даже не проблема Косово, а необходимость подтверждения или коренного изменения государственного внешнеполитического курса. Правящая в стране коалиция во главе с Сербской прогрессивной партией (СПС) и Социалистической партией Сербии нуждаются в подтверждении собственного мандата на ведение дальнейших переговоров с руководством Европейского союза и, возможно, НАТО на предмет более активной интеграции Сербии в европейские и евроатлантические структуры. Оппозиция получает реальный шанс получить представительство в Народной Скупщине, которого она лишилась по итогам предыдущих выборов 2014 года.

Подробнее разберем интересы и шансы на успех ключевых игроков. Нынешнему премьер-министру Александару Вучичу последние годы в целом удавалось проводить равноудаленный от Брюсселя и Москвы курс, несмотря на усиливающееся давление Запада и собственные внешнеполитические предпочтения. Еще в 1998-2000 годах (во времена Слободана Милошевича) Вучич в качестве представителя Сербской радикальной партии (СРП) занимал пост министра информации. Когда в 2008 году в СРП произошел раскол, он вместе с нынешним президентом Сербии Томиславом Николичем основал СПС и стал выступать за евроинтеграционный путь Сербии. При этом, согласно данным американских источников, из всех ведущих сербских политиков именно Вучич имеет наиболее прочные и разветвленные связи в Вашингтоне, где его считают ключевой фигурой в плане реализации американских интересов как в Сербии, так и на Балканах в целом (в том числе в Черногории, Боснии и Герцеговине и Косово).

При этом на протяжении последних двух лет в качестве главы правительства Сербии Вучич неизменно заявляет о том, что его кабинет никогда не введет санкции против России. Кроме того, он выступает против вступления Сербии в Североатлантический альянс и за сохранение ею нынешнего статуса военного нейтралитета. Однако это не мешало тому обстоятельству, что вплоть до конца 2015 года в кабинете Вучича в должности министра обороны работал Братислав Гашич, являвшийся убежденным сторонником расширения политических и военно-технических связей Сербии с НАТО. В декабре 2015 года Гашич был отправлен в отставку, но не по политическим причинам, а после медийного скандала вокруг его высказываний антифеминистского толка.

По данным сербских источников, правительство Сербии во главе с Вучичем вплоть до последнего времени рассчитывало, что ему удастся проводить политику равноудаленности от Брюсселя и Москвы вплоть до очередных выборов, которые, согласно конституции, должны были состояться в 2018 году. В частности – воздерживаться от присоединения к антироссийским санкциям, продолжать сотрудничество с Россией в энергетической и инвестиционной сферах, а также ограничивать взаимодействие с НАТО участием в программе «Партнерство во имя мира». Последняя позволяла Сербии проводить военные учения с США, но одновременно не препятствовала проведению аналогичных учений с Россией.

Однако в дело вмешалась история с продажей соседней Хорватии американских ракет с радиусом действия порядка 300 километров. В США и руководстве Североатлантического альянса увидели в этой сделке возможность не только укрепить военно-политические позиции НАТО в самой Хорватии и на Адриатическом побережье, но и – главное – побудить Сербию сделать, наконец, собственный выбор в плане военной ориентации государства. И несмотря на то, что первые заявления сербских лидеров намекали на готовность Белграда заключить соглашение с Москвой о поставках в Сербию зенитных ракетных комплексов С-300, в сербском руководстве в конечном итоге решили не спешить – и не только по причине скудости государственной казны, но и рассчитывая использовать хорватский фактор для обоснования необходимости для Сербии также поспешить под натовский оборонительный «зонтик».

В связи с этим после ожидаемой новой победы СПС на предстоящих выборах от Белграда можно ожидать более активного продвижения идеи отказа от нейтралитета и продвижения страны в направлении вступления в НАТО.

Кроме того, проводя досрочные выборы, кабинет Вучича пытается подстраховаться от повторения в стране черногорского сценария - где оппозиция проводит антиправительственные акции, требуя отказа от вступления страны в НАТО или, по крайней мере, проведения по данному вопросу референдума. Получив мандат на продолжение политического курса, правительство намерено использовать его для продвижения непопулярных решений, касающихся выполнения требований Брюсселя о пересмотре ключевых приоритетов страны в политической, торгово-экономической и военной областях. В настоящее время около 40% сербских избирателей не поддерживают идеи евроинтеграции, однако победа на выборах позволит правящей коалиции избежать необходимости проведения по данному вопросу референдума и позиционировать себя в качестве выразителя интересов большинства (используя в том числе раскол оппозиционного лагеря).

На самой сербской политической сцене идею вступления Сербии в НАТО активно поддерживает Либерально-демократическая партия (ЛДП). Ее лидер Чедомир Йованович неустанно повторяет этот тезис, при этом подчеркивая необходимость постановки данного вопроса в национальную повестку дня: «Я не могу отвести Сербию в НАТО. Необходимо серьезно обсуждать этот вопрос» - подчеркивает Йованович. [http://www.politika.rs/scc/clanak/347389/Stari-politicari-i-nove-ponude]

Сама ЛДП на предыдущих выборах не смогла преодолеть пятипроцентный проходной барьер. Однако данную политическую силу не следует недооценивать. Начиная с конца 1990-х годов, она являлась ключевым проводником интересов ЕС, США и НАТО в Сербии, а ее лидер Йованович неизменно фигурирует во всех западных аналитических разработках, касающихся желательной конфигурации сербской политической сцены. Согласно последним социологическим исследованиям. ЛДП на этот раз имеет шансы пройти в Народную Скупщину, в том числе в союзе с Социал-демократической партией.

На противоположном фланге сербской политики находятся несколько политических партий, выступающих против односторонней ориентации Сербии на Запад и за развитие сотрудничества с Россией, но все они не имеют необходимого веса для того, чтобы самостоятельно играть активную роль, а кроме того, в последние годы переживали скандалы и расколы. Сербская радикальная партия рассчитывает на харизму отпущенного по состоянию здоровья из Международного уголовного трибунала для бывшей Югославии в Гааге Воислава Шешеля, однако ему пока не удалось существенно поднять рейтинг радикалов, оказавшихся в 2014 году за пределами парламента. Демократическая партия Сербии (ДПС) во главе с Сандой Рашкович-Ивич еще в ноябре 2014 года заявила об участии в новых выборах в составе единого «Патриотического блока» с общественно-политическим движением «Двери». Последнее является сторонником ориентации Сербии на Россию, однако пока не обладает достаточным политическим весом и, кроме того, испытывает информационное давление со стороны властей. Сама же Рашкович-Ивич возглавила ДПС в марте 2014 года после того, как партию покинул возглавлявший ее с 1992 года экс-премьер Воислав Коштуница.

Именно Коштуница являлся в 2000 году той фигурой, которая объединяла в Сербии политические и особенно экономические круги, заинтересованные в сотрудничестве с Россией. В частности, Коштуница сыграл ключевую роль в подписании в 2008 году Россией и Сербией комплекса энергетических соглашений, касающихся покупки «Газпром нефтью» предприятия Naftna industrija Srbije (NIS), сооружения газохранилища «Банатски двор» и участия Сербии в проекте «Южный поток». Без Коштуницы ДПС пока не смогла восстановить свои позиции, а альянс с движением «Двери» несет в себе «мины замедленного действия», учитывая в целом весьма прозападную ориентацию самой Рашкович-Ивич.

Центр сербского политического спектра занят двумя партиями, появившимися после раскола бывшей правящей Демократической партии экс-президента Сербии Бориса Тадича и в 2014 году поодиночке прошедшими в парламент. Это сохранившая свой бренд Демократическая партия теперь во главе с Бояном Пайтичем и «Новая демократическая партия – Зеленые» во главе с Тадичем. Раскол носил скорее личностный, нежели идеологический характер, при этом сам Тадич критикует  Вучича с позицией еще более убежденного сторонника евроинтеграции, обвиняя премьера в недостаточно последовательных и эффективных шагах в данном направлении.

Социологические исследования все последние месяцы подтверждают сохранение в Сербии нынешнего формата правящей коалиции и после предстоящих выборов. Агентство Strategic Marketing еще в мае 2015 года отдавало СПС 50% голосов, блоку Социалистической партии Сербии, Партии объединенных пенсионеров Сербии и партии «Единая Сербия» - 12%, Демократической партии – 6.1%, радикалам - 6.8%, ДПС и движению «Двери» - 6.6%, альянсу ЛДП и социал-демократов - 7.4%. [http://webtribune.rs/stratedzik-marketing-sns-50-odsto-sps-8-odsto-srs-7-odsto-dveri-66-odsto-ds-61odsto/#]

Данные на начало 2016 года, которые обнародовала сербская социологическая служба FaktorPlus, свидетельствуют о неизменности вышеуказанной картины: СПС - 51.4%, коалиция во главе с социалистами 13.8%, Демократическая партия - 6.5%, радикалы – 6%, коалиция ДПС и движения «Двери» 5.2, ЛДП с партнерами – 4.1%. [http://www.nspm.rs/hronika/faktor-plus-i-politika-sns-514-odsto-sps-95-ds-65-srs-6-odsto-podrsla-rusiji-pala-sa-23-na-14-odsto.html?alphabet=l]

И хотя с официальным началом предвыборной кампании в Сербии следует ожидать роста активности оппозиционных сил, уже сейчас можно предсказать сохранение существующей правящей коалиции, которая в результате сможет более активно реализовывать внешнеполитические установки, исходя из незыблемости ее основного политического тезиса о желательности и необходимости для Сербии скорейшей интеграции в Европейский союз.

При этом степень готовности Белграда заключать соглашения с Россией (как в торгово-экономической и энергетической областях, так и в сфере военно-технического взаимодействия) будет определяться степенью давления на сербское руководство со стороны Брюсселя и Вашингтона.  В связи с этим шансы на заключение контракта на поставку в Сербию российских ЗРК С-300 в качестве ответной меры на закупку Хорватией американских ракет следует оценить как невысокие. Более реальным представляется сохранение нынешнего уровня торгово-экономического взаимодействия Москвы и Белграда, учитывая потребности сербской экономики и энергетические проблемы самого ЕС. Сам сербский премьер Вучич в качестве даты приема Сербии в ЕС уже обозначил 2020 год, и, очевидно, будущая политика его кабинета, а также президента Томислава Николича (единомышленника Вучича в рамках идеологии СПС) будет сфокусирована на обеспечении максимального выполнения требований ЕС именно к этой дате – в том числе и в военно-политическом плане.

В рядах Европейского союза в первые же дни нового 2016-го года укрепилась тенденция углубления внутренних противоречий и увеличения числа линий противостояния и расколов. Наиболее показательным и одновременно опасным для единства ЕС представляется рост противоречий между Польшей и Германией. В данном контексте следует учитывать, во-первых, лидирующие финансово-экономические позиции Берлина, а во-вторых – традиционное стремление Варшавы играть руководящую политическую роль в регионе Центральной и Восточной Европы в рамках, в том числе, посредством таких инструментов, как «Вишеградская группа» и «Восточное партнерство».

Противоречия между Германией и Польшей вызревали последние годы медленно, но верно. Важной вехой в этом плане стала как раз инициированная Польшей и Швецией программа «Восточное партнерство». Она изначально рассматривалась в качестве альтернативы приему в ряды Евросоюза новых членов и одновременно как средство держать под контролем постсоветские государства на западных и юго-западных границах России. Проект программы был впервые представлен совместно польским и шведским внешнеполитическими ведомствами в мае 2008 года, а сама идея принадлежала лично министру иностранных дел Польши Радославу Сикорскому.

Германия (а также Франция) изначально отнеслись к данной программе весьма скептически, поскольку опасались, что ее участники будут трактовать ее формат расширительно. Иными словами – рассматривать «Восточное партнерство» как гарантии со стороны руководства Евросоюза и ведущих стран-членов ЕС на перспективный прием в ряды этой организации постсоветских республик – в первую очередь, Украины. В Берлине не скрывали, что германское руководство вполне устраивает ситуация, при которой шесть стран-участниц программы «Восточное партнерство» (Азербайджан, Армения, Белоруссия, Грузия, Молдавия и Украина), «у многих из которых сложные отношения с Москвой», не только не входили бы в Евросоюз, но и имели «мало шансов вступить в него в обозримом будущем» (bbc.co.uk).

Польша же изначально исходила из того, чтобы превратить данную программу в своеобразный «трамплин» для ускоренной реализации курса на расширение Евросоюза в восточном направлении. («Eastern Partnership» could lead to enlargement, Poland says // EU Observer, 27.05.2008)  В Варшаве в этой связи апеллировали, в частности, к немецким историческим проектам, в том числе к разработанной в начале XX века Фридрихом Науманом концепции так называемой «Срединной Европы». Последняя понималась как совокупность германских земель, призванных войти в «полную экономическую зависимость от Германии» и охватывала территорию тогдашней Австро-Венгрии и значительные части соседних государств. (Naumann F. Mitteleuropa. Berlin, 1915)

С развитием нынешнего кризиса на Украине различия в подходах Берлина и Варшавы к постсоветскому пространству и принципам взаимодействия с Россией не только не ослабли, но лишь углубились. А в последние недели на них «наложились» неоднозначные тенденции на польской внутриполитической сцене. Новый президент страны Анджей Дуда (избранный при поддержке правящей партии «Право и справедливость» Ярослава Качиньского) предпринял ряд шагов, которые в Берлине расценили как шаги в направлении авторитаризма. Речь идет о подписанных поправках в закон о средствах массовой информации, которые позволяют правительству снимать и назначать руководителей общественных вещателей по своему усмотрению. Кроме того, министр финансов Польши получает право назначать новый состав руководства того или иного издания «до внедрения новой организации государственных СМИ», и он же получает право «адаптировать» уставы государственных средств массовой информации для того, чтобы они соответствовали предполагаемой поправке.

Данные положения подвергли критике на только польские журналисты, но и Европейский вещательный союз, Европейская федерация журналистов и организация «Репортеры без границ», заявившие, что речь идет о неприемлемом для европейских ценностей усилении государственного контроля над средствами массовой информации.(ria.ru)

Кроме того, также подписанные президентом Дудой поправки к закону о Конституционном суде предусматривают, что данный орган, состоящий из 15 судей, будет принимать решения двумя третями голосов против обычного большинства, как ранее. Это способно полностью парализовать его работу – опять-таки в интересах исполнительной власти. Более того, Конституционный суд лишается права самостоятельно прекращать полномочия судей, и сможет отныне лишь направлять соответствующий запрос в Сейм (нижнюю палату парламента Польши).

В ответ на действия польских властей в Германии впервые в новейшей истории Евросоюза на высшем уровне заговорили о введении против Польши полномасштабных санкций. В частности, глава входящей в правящую коалицию фракции ХДС/ХСС в бундестаге Фолькер Каудер заявил, что страны ЕС должны «найти мужество для санкций, если будут установлены нарушения европейских ценностей». «Польское правительство должно знать, что в Европе нельзя нарушать некоторые фундаментальные ценности», - добавил он. Председатель блока ХДС/ХСС в Европарламенте Херберт Реуль также поддержал введение экономических мер против Польши, «если политический диалог не даст результатов».

Скандал уже вышел на уровень Европарламента – который намерен обсудить «польский вопрос» на пленарном заседании 19 января. Глава Европарламента Мартин Шульц заявил в этой связи, что политические преобразования в Польше «противоречат базовым европейским ценностям». Польские власти «рассматривают свою победу на выборах в качестве мандата на подчинение государственного благополучия воле победившей партии» - подчеркнул Шульц (к слову, также представляющий Германию). (ria.ru)

Однако у разгорающегося буквально на глазах германо-польского конфликта имеется еще одной измерение – и связано оно со стремлением польских властей создать блок центральноевропейских стран, а также Великобритании под лозунгами выработки общих подходов к решению проблемы беженцев.  По данным германской газеты Tagesspiegel, президент Венгрии Виктор Орбан и лидер партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский провели 6 января в городке Недзица на юге Польши шестичасовую закрытую встречу, посвященную «актуальной политической ситуации в Европе», а более конкретно – выработке общей линии «в борьбе против общеевропейских квот беженцев и позиции для переговоров с британским премьером Дэвидом Кэмероном». (tagesspiegel.de)

А в качестве ключевого элемента предстоящего торга может выступить согласие руководства Польши на размещение в стране на постоянной основе военной базы Североатлантического альянса. По словам министра обороны страны Антония Мачеревича, данный вопрос будет обсуждаться на предстоящем 8-9 июля саммите НАТО в Варшаве. В настоящее время в отношении Польши действует правило германского вето, позволяющее Берлину блокировать размещение на польской территории военных баз США и НАТО. «На саммите в Варшаве будет принято решение, является ли Польша нормальным, равноправным членом НАТО, и действуют ли по отношению к ней такие же нормы, как и по отношению к Германии, Франции, Бельгии, Нидерландам и другим странам, или же нас рассматривают как государство второй категории» - уже пообещал министр Мачеревич.

По имеющейся информации, в Берлине рассматривают вышеуказанные шаги Варшавы как попытку подорвать политику Германии в вопросах приема беженцев (в частности, систему квотирования), и объединить против Берлина различные страны и политические круги в том числе радикально-националистического толка. Это дает основание прогнозировать не только дальнейшее обострение противостояния по линии Берлин-Варшава, но и возможное смягчение позиции федерального канцлера Ангелы Меркель в отношении России и российской позиции по Украине и другим актуальным международным проблемам.