facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 11:52

Боевики «Имарата Кавказ», якобы, в полном составе присягнули на верность ИГИЛ и его «халифу» Абу-Бакру аль-Багдади. (https://www.kavkaz-uzel.ru/articles/264409/) Даже если информация не вполне корректная, тенденция к росту авторитета Исламского государства среди исламских радикалов и к «расползанию» его по планете налицо. Последователи аль-Багдади множатся повсюду – от Черной Африки до Юго-Восточной Азии.

Главных врагов ИГИЛ его «официальный представитель» обозначил в послании, обнародованном накануне священного месяца рамазан. В нем Абу Мухаммед Аднани призвал всех мусльман усилить «атаки на неверных: христиан, шиитов и суннитов, которые сотрудничают с коалицией, возглавляемой США». (http://www.hurriyet.com.tr/dunya/29362844.asp) Продолжение последовало: 26 июня были совершены теракты на химическом заводе во Франции, в шиитской мечети в Кувейте, в двух отелях в Тунисе и против контингента Африканского союза в Сомали. За тремя первыми, судя по всему, стоит «Исламское государство», четвертый совершен боевиками «Аш-Шабаб», присягнувшей на верность ИГИЛ.

Международная коалиция не зря поставлена в заявлении Аднани на последнее место: в ее нынешнем формате она вольно или невольно преследует целью прежде всего повышение рейтинга действующего президента США. Хотя, ее воздушные «уколы» и отдельные рейды спецназа, безусловно, беспокоят террористов. Этим, да еще поставками вооружений силам, противостоящим ИГИЛ, по существу и ограничивается вклад «христианского Запада» в борьбу. Исключение - левантийские христиане, воюющие за свое физическое выживание. В целом же на Западе господствует мнение, высказанное Ричардом Хаасом, главой Совета по международным отношениям (Нью-Йорк): «Чтобы справиться с новой угрозой, мировым державам нужно перекрыть террористам денежные потоки и остановить поток новобранцев в «Исламское государство». (http://www.forbes.ru/ mneniya-column/mir/285929-pobedit-igil-chto-ostanovit-razrastanie-krizisa-na-blizhnem-vostoke) Слова безусловно правильные, но противник сегодня другой: это не подпольная ячейка террористов, зависящая от внешнего финансирования, а квазигосударство, контролирующее территорию проживания 6-8 миллионов человек, печатающее собственные «паспорта» и золотые динары. ИГ ежегодно «зарабывает» несколько миллиардов долларов, продавая на черном рынке нефть и археологические артефакты, получая выкуп за заложников, облагая налогами местных жителей и т.п. Остановить поток новобранцев, пока этого не захотят прифронтовые страны, и прежде всего Турция, невозможно. С нее и начнем.

Турция. В нынешней внутриполитической ситуаци Реджепу Таййипу Эрдогану не помешала бы короткая победоносная война. Но серьезная операция против ИГИЛ не будет короткой, будет сопряжена с крупными потерями и еще неизвестно, будет ли победоносной – турецкая армия привыкла действовать против курдских партизан имея многократное численное превосходство и будучи в непосредственной близости от своих баз. Так что реальные риски превышают гипотетическую выгоду. По словам премьер-министра Ахмета Давутоглу, «Турция в полном объеме подключится к военной операции лишь после того, как международная коалиция включит в свою стратегию военные меры по борьбе с силами президента Башара Асада... нам нужно, чтобы на место ИГИЛ не пришли войска сирийского режима или террористы из Курдской рабочей партии». (http://www.regnum.ru/news/polit/ 1861234.html) Ему вторит министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу: «...военизированная группировка сирийских курдов партия «Демократический союз» (активно противостоящая «Исламскому государству» в Сирии и Ираке – А.И.) является террористической организацией, как и ИГИЛ. Неправильно поддерживать и вооружать одну террористическую группу, чтобы противостоять другой». (Там же) Так что, мягко выражаясь, неоднозначная позиция, которую по целому ряду причин анкарский режим занимает по отношению к ИГИЛ, заставляет считать масштабное вооруженное вмешательство Турции маловероятным. Во всяком случае, нынешнее политическое руководство страны вряд ли пойдет дальше оккупации и обустройства на сирийской территории буферной зоны для обеспечения безопасности своей границы.

Курды. Курдское ополчение на сегодняшний день дает, пожалуй, самый жесткий отпор исламистам. Несколько дней назад под контроль сирийских курдов перешел город Айн Исса, находящийся всего в 50 км от Ракки, объявленной столицей «Исламского государства». Но слабость курдов в том, что, несмотря на постепенное налаживание взаимодействия между отдельными формированиями, они в значительной степени все еще остаются разобщенными. Лидеры наиболее сильных в военном отношении Демократической партии Курдистана (Ирак), Патриотического союза Курдистана (Ирак),  Демократического союза (Сирия) и Рабочей партии Курдистана (Турция) находят консенсус далеко не всегда и не по всем вопросам (в меньшей степени это относится к двум последним группировкам).

Иран. С ИГИЛ в Ираке сражаются иранские (шиитские и курдские) добровольцы, а также, по многим данным, нерегулярные части вооруженных сил Исламской республики Иран. С оговорками сюда же можно отнести отряды ливанской «Хезболлы», фактически подконтрольной Тегерану. При этом нельзя исключить заинтересованности иранского руководства и в крупномасштабной операции. Она обеспечила бы и помощь сирийским и иракским единоверцам (все-таки Иран позиционирует себя в качестве патрона шиитов всего мира). Но слишком велики риски: трансграничная операция скорее всего вызовет обвинения в агрессии, чего Тегерану, который как никогда близок к снятию санкций, совсем не хочется. Хотя «точку невозврата» Тегеран озвучил через секретаря Высшего Совета по национальной безопасности Ирана Али Шамхани: «Любые угрозы ИГИЛ в отношении Багдада или шиитских святынь (в городах Кербела и Наджаф, расположенных южнее Багдада – А.И.), а также любые попытки приближения боевиков к иранским границам являются тремя красными линиями Исламской республики в отношении группировки». (http://regnum.ru/ news/ economy/ 1932073.html) Принимая во внимание недавнее заявление такого европейского эксперта как Хавьер Солана о том, что «Иран — единственная страна, которая может противостоять террористической группировке ИГИЛ», (http://regnum.ru/ news/polit/1936182.html) можно предположить, что на очередном раунде переговоров с «шестеркой», речь пойдет не только о ядерной программе.

Сирия. По словам представителя Совета безопасности России Евгения Лукьянова, «Совбез считает, что основная надежда стран Персидского залива – Дамаск во главе с Башаром Асадом. По мнению ведомства, только режим Асада может остановить ИГИЛ». (http://www.u-f.ru/News/u380/2015/06/24/717673) В иных обстоятельствах это и было бы так, но сейчас режим Асада, к сожалению, занят решением других, более насущных, задач.

Армии стран Персидского залива небоеспособны. Не хуситов же снаряжать на берега Евфрата! Есть еще Иордания, располагающая значительными вооруженными силами, чей офицерский корпус укомплектован в основном воинственными и дисциплинированными «черкесами», т.е. выходцами с Северного Кавказа. Но больше трети ее населения составляют палестинцы, чья реакция на возможное столкновение с ИГИЛ труднопредсказуема.

Ирак. Несмотря на щедрую военную помощь и усилия западных инструкторов, армия страны, по сути, существующей лишь на карте, раз за разом демонстрирует неспособность к сопротивлению боевикам, чье наступление на багдадском театре военных действий в большой степени сдерживает ополчение иракских шиитов. А стопорится это наступление чаще всего в результате активизации антиигиловских сил на других направлениях.

В чем же видится ключ к стратегическому успеху?

«Исламское государство» уже позиционирует себя в качестве всемирного халифата, и в этом его сила и слабость одновременно. Статус «единственно правильной исламской державы» вынуждает его действовать сразу на всех фронтах. Соответственно, скоординированное наступление с разных направлений на территорию подконтрольную боевикам ИГИЛ, более успешно действующим при внезапных атаках, нежели в условиях обороны, вполне может привести к перелому в ходе войны. Вот только удастся ли обеспечить координацию? Дело в том, что основные противники исламистов прежде всего решают собственные задачи. Сирийские курды взяли под контроль практически всю «национальную» территорию, и теперь будут рещать задачу ее удержания. Иракские курды ждут окончательного распада Ирака с тем чтобы, не опасаясь негативных последствий, объявить о независимости «своего» Курдистана. Распада Ирака ждет и Иран, поглядывая на южные районы западного соседа: почему бы там не появиться шиитскому государству-сателлиту? Для Турции крайне нежелательно обретение государственности курдами - сирийскими ли, иракскими ли: и те и другие явят пример для подражания курдам турецким. Пусть и дальше все они воюют с «Исламским государством». Широкомасштабного вмешательства по линии ООН или НАТО тоже стало бы неожиданностью: горький опыт операций против талибов и Саддама Хусейна, мировая рецессия, Греция, санкции против России и ее ответные меры... А тут еще отправка на заморский фронт тысяч и тысяч солдат? Какое правительство сегодня пойдет на такой репутационный риск и на такие расходы?

Представляется, что может оказаться прав процитированный выше Ричард Хаас: «Ликвидация ИГИЛ — недостижимая в ближайшем будущем цель. Правильнее говорить о его ослаблении». (http://www.forbes.ru/mneniya-column/mir/285929-pobedit-igil-chto-ostanovit-razrastanie-krizisa-na-blizhnem-vostoke) Даже если «Исламское государство» удастся лишить победной динамики, его место вскоре займет кто-то другой – в Африке, на Среднем или на том же Ближнем Востоке.

Да и не в ИГИЛ дело. Исламский радикализм коренится в духовной сфере, значит, и бороться с ним нужно в духовной сфере. Путем выстраивания идеологической и моральной альтернативы, основанной на традиционных религиозных ценностях. Работа длительная и кропотливая. Жаль, что сильным мира сего пока не до нее: у них то выборы, то кризисы, то еще какая неотложная напасть. 

 

Пока представители стран "шестерки" и Ирана ведут в Лозанне переговоры об иранской ядерной программе, в отелях и кафе этого швейцарского города разворачивается незаметная "война чужими руками", повествует корреспондент BuzzFeed Рози Грей.

Битва за влияние началась в ноябре 2014 года. Поборники ядерного соглашения, преимущественно сотрудники National Iranian American Council (NIAC), приезжают на эти переговоры с тех пор, как в ноябре 2013 года в Женеве было подписано промежуточное соглашение. Но в конце прошлого года стали приезжать и активисты произраильской организации The Israel Project, штаб-квартира которой находится в Вашингтоне.

Обе организации жаждут повлиять на переговоры и их освещение в прессе. Ни NIAC, ни The Israel Project не готовы уступать ни дюйма. Их дебаты - миниатюрная копия полномасштабных споров о проекте соглашения. "Что даст соглашение, о котором ведет переговоры администрация Обамы, - не позволит Ирану обзавестись ядерным оружием или, наоборот, облегчит путь к бомбе? Может ли мир отнестись к Ирану терпимо? Или этого делать не следует?" - так излагает суть дебатов автор.

Президент NIAC Трита Парси и директор исследовательских программ Реза Мараши постоянно присутствуют там, где проводятся переговоры. Их организация ратует за соглашение и за расширение контактов с Ираном. "Зачастую они хорошо осведомлены о подробностях переговоров. Считается, что они близки к иранской делегации, а также к американским переговорщикам", - пишет автор. Журналисты часто просят их, а также других аналитиков, срочно прокомментировать новости.

Но The Israel Project бросает вызов господству NIAC, продолжает Грей. Глава организации Джош Блок и исполнительный директор по связям с прессой и стратегии Омри Серен приехали на текущий раунд переговоров в Лозанну. Они скептически относятся к соглашению и одобряют законопроект об ужесточении санкций в отношении Ирана (его рассмотрение в Конгрессе США сейчас отсрочено). Блок и Серен энергично ищут общества журналистов. По словам некого источника, Блок даже пришел на неофициальный коктейль для репортеров и госсекретаря США Керри.

Соседство организаций, занимающих полярные позиции, может создавать неловкие ситуации. Их члены часто оказываются в нескольких ярдах друг от друга и общаются с одними и теми же журналистами, но между собой стараются не контактировать, говорится в статье.

Автор комментирует: сейчас, когда переговоры в Лозанне близятся к концу, роль этих активистов, возможно, уменьшится "благодаря редкому (для переговоров с Ираном) явлению - поступлению реальных новостей из переговорного зала".

 

Источник: BuzzFeed

 

Как бы ни закончились переговоры «шестерки» с Ираном по поводу его ядерной программы, уже сейчас можно сделать важный вывод: в политическом «мейнстриме» США произошел поворот в сторону сотрудничества с Ираном в борьбе с общим врагам – Исламским государством в Ираке и Леванте . Ставится и более широкая задача  – борьба с суннитскими радикалами террористического толка в целом. Это не значит, что политика США в отношении Ирана становится более гуманной и уважительной, просто голый расчет и чувство непосредственной опасности со стороны ИГИЛ берут верх над все еще распространенными в США и  Израиле общими антиисламскими предрассудками.

В последние месяцы либеральный медийный  «мейнстрим» США и ЕС постарался избавиться от этих предрассудков через демонизацию израильского премьера Биньямина Нетаньяху. В преддверии переговоров по иранской ядерной проблеме в американских и европейских либеральных «флагманах» – газетах «Нью-Йорк таймс», «Эль Паис», «Монд», «Газета выборча» - прошла мощная кампания против Нетаньяху. Впрочем, западные СМИ так долго пугали своего обывателя Ираном, что процесс разморозки отношений и снятия санкций не может быть одномоментным. Он может начаться с большим опозданием и уж точно займет не один год.

В этих условиях оптимистические заявления представителя иранской делегации в Лозанне о том, что санкции США и ЕС будут сняты тотчас же по заключении всеобъемлющего соглашения по иранской ядерной программе (ИЯП) –  выглядят блефом. Санкции будут сниматься долго, медленно, с прицелом не на облегчение участи иранского народа, а на воссоздание разрушенного самими американцами баланса сил на Ближнем Востоке. Сделать процесс снятия санкций медленным, обставить его условиями американцам поможет тот факт, что санкции против Ирана вводились и резолюциями СБ ООН 2006-2010 годов, и решениями отдельных суверенных акторов  Это и нефтяное эмбарго введено ЕС в 2012 году, и  экономические санкции против Ирана,  введенные Конгрессом США с начала 80-х годов, когда ядерная проблема еще не стояла на повестке дня. Здесь же можно вспомнить санкции 1984 года, введенные США против Ирана как против страны, поддерживающей «международный терроризм».        

Интересно, что процесс восстановления отношений с Ираном инициируют те интеллектуальные силы в США, которые отнюдь не симпатизируют  России. Так, одним из главных пропагандистов заключения соглашения США с Ираном стал Вали Наср (Vali R. Nasr), декан факультета международных отношений в университете Джона Хопкинса. Вот общее направление пересмотра ближневосточной стратегии США, которое он уже много месяцев излагает в «Нью-Йорк таймс» (и оно совпадает в общей линией газеты): «Впервые с 1970-х годов достижение целей Запада на Ближнем Востоке зависит не от выбора союзника между двумя вечными соперниками – шиитским Ираном и суннитскими арабскими странами. Теперь успех может быть достигнут через смягчение этого раскола, что помогло бы нам работать с обеими сторонами в борьбе с общим врагом – фанатичным суннитским фундаментализмом в лице ИГИЛ». 

http://www.nytimes.com/2014/12/19/opinion/to-leave-the-mideast-unite-it.html?rref=collection%2Fcolumn%2Fvali-r-nasr

Этот поворот интеллектуальной элиты США к сотрудничеству с Ираном в борьбе с ИГИЛ не стоит рассматривать как общую тенденцию к расширению международного сотрудничества и снижению конфронтации по всем азимутам.  Для Вали Насра и других рупоров американо-иранской разрядки (Джорджа Фридмана из Stratfor, колумнистов Роджера Коэна и Томаса Фридмана из той же “Нью-Йорк таймс») сближение с Ираном – это  тактическая коалиция стран с временно совпадающими интересами. Нет сомнения, что после улучшения позиций США в разрушенных в том числе и самими американцами странах  (Ираке, Сирии, Ливане)  США повернутся против иранского режима снова.

Несомненно, что нынешнее американское «сближение» с Ираном, как и все стратегические решения американцев, носит прагматичный и многослойный характер. Во-первых, это попытка использовать Иран, его силовые структуры и союзников в регионе для решения проблемы терроризма на Ближнем Востоке, которая приобрела угрожающий характер.  В Сирии с вооруженными формированиями ИГИЛ сражается армия Башара Асада, в Ливане – «Хизбалла», в Ираке – формирования  проиранских шиитских партий и группировок.  Даже в Йемене американцам в борьбе с «Аль-Каидой»  не обойтись без помощи проиранских шиитов-хоуси.  Во-вторых, США хотят сорвать наметившееся сближение континентальных грандов Евразии: России, Ирана и Китая, способное бросить вызов американской гегемонии. И при  этом не уходит из американских приоритетов не афишируемая официально задача противопоставить Ирану уже не слабые монархии Персидского Залива, а «суннитскую улицу», ваххабитских  и салафитских радикалов, разжигая тем самым шиитско-суннитский конфликт.   

В отношении России идеологи сближения США с Ираном рекомендуют жесткость и опору на маленькие страны-соседи России. Фактически, это та же стратегия, которую США применяли против Ирана, восстанавливая против шиитского гиганта маленькие, но богатые, суннитские монархии Персидского залива.

В своей недавно напечатанной статье Вали Наср провозглашает Россию и ИГИЛ равно опасными для США угрозами и проводит весьма сомнительную параллель между кризисами на Украине и действиями ИГИЛ в Ираке и Сирии.  «Оба эти кризиса вызваны политическим распадом слабых государств, живущих в нетвердо установленных границах. Этот факт делает эти страны уязвимыми перед внутренней оппозицией, и минималистский подход США к этим опасностям позволил им вырасти в мощные кризисы». А вот и выход, предлагаемый Насром: «Америке придется остановить российское наступление на Украину и разгромить ИГИЛ. Но решение этих задач потребует не только военную силу США, но и способность объединять наших союзников в коалиции, которые в конце концов смогут установить мир и стабильность». 

http://www.nytimes.com/2014/09/11/opinion/vali-nasr-the-grand-strategy-obama-needs.html?rref=collection%2Fcolumn%2Fvali-r-nasr

Следуя  известному принципу, по которому у англо-саксонского государства нет постоянных врагов, а есть лишь вечные интересы, США могут попытаться создать против ИГИЛ коалицию с участием Ирана. Но в этом им будут мешать два фактора. Во-первых, сохраняющиеся санкции против Ирана. Во-вторых, продолжающаяся поддержка американцами вооруженной оппозиции  Асаду и отказ сотрудничать с союзным Ирану сирийским правительством в борьбе с ИГИЛ.

Хочется надеяться, что  возможные члены  коалиции (Иран, Ирак, Ливан и др.)  осознают  истинные цели американцев и помнят о чудовищном  наследстве, которое  США оставили после более чем 20-летнего прямого вмешательства в дела региона (начиная с американо-иракской войны 1991 года).   Но постоянная работа в этом направлении по-прежнему более чем необходима.

Статья подготовлена в соавторстве с журналистом-международником Александром Кузнецовым, журналист-международник

 

Иранским руководством дрейфующий в сторону Запада Азербайджан рассматривается как потенциальный американский военный союзник. В Баку, похоже, не заметили того, что с приходом президента Роухани иранская дипломатия взяла курс на вывод страны из международной изоляции и нормализацию отношений с Западом и США в целом. В этих условиях у обеих стран появилась возможность скорректировать свои отношения, найти компромиссы в решении спорных вопросов. Баку мог бы сделать важные шаги для сближения с Тегераном, не рискуя встретить западное неодобрение. Насколько Азербайджан готов к пересмотру своей политики в отношении Ирана можно судить по итогам недавнего визита президента Ильхама Алиева в Тегеран.

По Карабаху сближения позиций сторон нет

Для Азербайджана самым важным вопросом в отношениях с Ираном остается позиция Тегерана по нагорно-карабахскому конфликту. Так уж складывается, что многое в политике Азербайджана направлено на решение вопроса о возвращении под свой контроль Нагорного Карабаха, а отношения с партнерами рассматриваются через призму «нагорно-карабахской проблемы». Есть ли перемены в иранской позиции по этой важнейшей региональной проблеме?

Иран готов расширять взаимное сотрудничество с Азербайджаном в различных областях, представляющих взаимный интерес, в том числе и по повестке региональной безопасности. О серьезности намерений Ирана в отношении Баку можно судить уже по тому, что президент Азербайджана был принят духовным лидером ИРИ аятоллой Хаменеи, прием у которого предусматривается далеко не для всех посещающих Тегеран глав государств. Эта встреча давала возможность открыть новую главу в отношениях двух стран, но ее итоги иранская и азербайджанская стороны оценили по-разному.

Согласно официальному сайту президента Азербайджана, духовный лидер ИРИ во время встречи с Алиевым якобы заявил, что «Иран выступает за решение карабахской проблемы в рамках территориальной целостности Азербайджана». На официальном сайте иранского духовного лидера нет информации о том, что аятолла Хаменеи обсуждал в ходе встречи проблему Карабаха. В пресс-релизе внимание акцентировано на другом, весьма болезненном для Баку вопросе. Али Хаменеи подчеркнул то, что «некоторые силы, в том числе сионистский режим недовольны крепкими ирано-азербайджанскими отношениями и постоянно мешают процессу укрепления связей, однако серьезный подход и политическая воля смогут преодолеть эти препятствия». Об этом говорилось и два года назад, когда Азербайджан, игнорируя иранское соседство, подписал с Израилем крупнейшую в своей истории военно-техническую сделку беспрецедентной стоимостью в 1,6 млрд. долларов. Направленность «политической воли» Ильхама Алиева с тех пор не претерпела коренных изменений, азербайджанский лидер продолжает курс на развитие военного сотрудничества с иранскими противниками. 

Президент Роухани после встречи с Ильхам Алиевым, говоря о региональных конфликтах, в частности отметил: «Мы должны направить все свои усилия на справедливое решение региональных проблем, в том числе – нагорно-карабахского конфликта, в рамках международных норм. Географическое изменение границ в регионе, на наш взгляд, неприемлемо, следовательно, мы должны приложить усилия для того, чтобы существующие разногласия получили мирное и политические решение». По мнению руководства ИРИ, военного решения у проблемы Нагорного Карабаха нет, а НАТО в одностороннем порядке помочь Баку в этом конфликте не сможет. У Баку нет никаких, даже малейших шансов переубедить Тегеран, а, тем более, привлечь иранцев на свою сторону в поддержке американской политики на Кавказе в плане ослабления влияния России. 

НАТО Азербайджану не поможет

Сейчас Азербайджан проявляет интерес к укреплению военного сотрудничества с НАТО, якобы, для создания противовеса усилению военной мощи России на Каспии, а на самом деле пытаясь втянуть Брюссель в разрешение карабахского конфликта. В Тегеране не могли не отметить также и то, что вопросы укрепления военных связей были в центре внимания состоявшихся накануне в Баку переговоров турецкого премьера Эрдогана с президентом Алиевым. Как заявил тогда президент Азербайджана: «В этой сфере есть очень хорошие возможности, перспективы и результаты». Турция для Азербайджана – мостик, по которому дорога к членству в военном альянсе может быть намного короче. Втянуть Анкару в конфликт с Арменией на своей стороне остается желанной целью Баку, но Иран подыгрывать этому замыслу не станет. Для Тегерана категорически неприемлемо само азербайджанское стремление предоставить свою территорию для иностранных военных баз, и вообще у Ирана сам факт сотрудничества, тем более активного сотрудничества Азербайджана в военно-политической сфере с оппонентами Тегерана и особенно с «сионистским образованием» (так называют в Тегеране Израиль, т.к. до сих пор не признают само образование государства Израиль) вызывает серьезную тревогу и обеспокоенность.

Считать, что Тегеран не прав, нет ни малейших оснований. Для Баку американцы на азербайджанской территории воспринимаются как желанные гости, для иранцев – как источник военной опасности. Действия США по отношению к Ирану определяются известным принципом «анаконды»: тотального окружения Ирана с последующим его удушением. Последние действия Америки на Украине еще раз показали неизменность американского агрессивного курса. Решительные действия Москвы по поддержке решения народа Крыма о возвращении в состав России в Тегеране поддержали. В российско-американской конфронтации Иран видит готовность Москвы противостоять гегемонии США, а поддерживаемые Баку планы расширения НАТО на Кавказ руководством ИРИ не могут оцениваться иначе как непосредственная угроза своему суверенитету. В перспективе Вашингтон считает, что Азербайджан будет вовлечён в блок НАТО. В этом контексте американцами Азербайджану отведена роль буферной зоны между Ираном и Россией. США являются архитектором милитаризации Каспия, главным образом, через Азербайджан. Американцы через НАТО хотели бы разделить Москву и Тегеран, блокировав стратегически важное и чрезвычайно чувствительное морское пространство Каспия.

Мечтания Баку о торговле иранским газом

В кризисе на Украине азербайджанцы усмотрели корыстный интерес и размечтались о роли крупного поставщика  газа, обеспечивающего энергетическую безопасность Европы. Транзит газа из России в Европу находится под угрозой из-за его нехватки в подземных хранилищах Украины, а других источников необходимого объема топлива у Европы сейчас нет. Вместо иллюзорной холодной войны с Россией Европу ожидает вполне реальная и ощутимая миллионами европейцев холодная зима в осенне-зимний период 2014-2015 годов. Речь идет о рынке примерно в 50 млрд. кубометров газа. Однако собственных газовых ресурсов у Азербайджана в сравнении с европейскими потребностями сущие крохи. В соседнем Иране, наоборот, почти треть всех мировых запасов газа, на который европейцы заглядываются давно. Азербайджан решил помочь Старому Свету и вознамерился предложить свои посреднические услуги.

Вероятность посредничества Баку в вопросе сближения Европы с Ираном рассматривалась накануне визита в качестве одной из приоритетных задач. Уже тогда напрашивался вывод о неадекватном восприятии руководством Азербайджана своего энергетического потенциала и международного авторитета. Разрешения на строительство газопровода из Ирана американцы не дают, Вашингтон продавил принятие Евросоюзом санкций, которые исключают импорт иранского голубого топлива. С этим вынуждена согласиться Европа в ущерб своему стратегическому стремлению выйти из энергетической зависимости от России. С этим смирилась Турция, особо заинтересованная в доходах от возможного транзита иранского газа. Что может сделать Азербайджан, какие реальные предложения по энергетическому сотрудничеству Баку в состоянии сделать Тегерану?  

Для Азербайджана американцы могут позволить лишь попытаться подключить Иран к проекту Транскаспийского газопровода из Туркмении, который задуман США как альтернатива российско-турецкому проекту «Голубой поток». Этот план берет начало с объявления Черноморско-Каспийского региона зоной стратегических интересов Америки. Возможность реализации данного проекта беспокоит не только Россию, но и Иран. Москва и Тегеран выступают против строительства газопровода по дну моря из-за высокой сейсмической нестабильности южной части Каспия.

Даже если этот аргумент не представляется убедительным для Баку, то есть обязательное условие: требуется согласие всех пяти прикаспийских государств. Россия и Иран не меняли своего негативного отношения к проекту и в ближайшее время менять не собираются. Азербайджан и в этом вопросе допускает принципиальную ошибку, пытаясь искать решение на стороне, а не за столом переговоров со своими прикаспийскими соседями. В последние годы к обсуждению правового статуса Каспия пытаются подключиться внерегиональные силы. Европейский союз выдал мандат Еврокомиссии на ведение переговоров по правовой базе проекта Транскаспийского газопровода с Азербайджаном и Туркменистаном. Глава МИД России Сергей Лавров в связи с этим отмечал, что «наши партнеры из ЕС буквально навязывают Азербайджану и Туркмении проект Транскаспийского газопровода, игнорируя, что такие вопросы должны решать прикаспийские государства, а не в Брюсселе».

Разговоры азербайджанского президента с Ираном о совместных поставках газа в Европу могут иметь лишь одну цель: угодить Западу готовностью к антироссийской солидарности, но в иранской повестке это совершенно неактуально. Азербайджан, несмотря на то, что особой выгоды от транзитных платежей туркменского газа не получит, сделал политический выбор в пользу США и Евросоюза, усиленно продвигающих этот проект. Баку готов даже закрыть глаза на ущерб его собственным экономическим интересам, ведь туркменский газ на рынке Турции усилит конкуренцию с азербайджанским газом. В спор о газопроводе вмешался и Китай, потребовавший от Туркмении отказаться от дальнейших переговоров с Баку и Брюсселем. Пекин вложил почти 10 млрд. долларов в трубопровод, по которому газ из Туркмении пойдет в Китай. В итоге Ашхабад сделал крутой разворот от альянса с Баку и ЕС в пользу Пекина. Стало ясно, что туркменского газа для этой трубы уже не будет, а иранцы даже разговаривать на эту тему с Баку не стали, на Каспии с Азербайджаном у них есть более насущные темы.

Каспийский разлом в отношениях Баку и Тегерана

Разные позиции в урегулировании правового статуса Каспийского моря остаются одним из долговременных факторов нестабильности ирано-азербайджанских отношений. Спор идет о том, по какому принципу делить Каспийское море. Будучи внутренним водным бассейном, оно не подпадает под действие международных конвенций по морскому праву. Иран предлагает разделить Каспия на равные доли по 20% каждому из прикаспийских государств. Однако Азербайджан такой принцип категорически не устраивает.

Отметим, что острые противоречия на Каспии существуют у Азербайджана также и с Туркменией. Их предметом является спор по поводу принадлежности нескольких нефтегазовых месторождений, разработка которых с 1990-х гг. ведется консорциумом западных компаний и дает Азербайджану основной объем добычи нефти. По сути, Баку живет на не законных нефтедолларах, так как в соответствии с нормами международного права любое изменение правового статуса Каспийского моря после распада СССР может приниматься только на основании консенсуса, то есть согласия всей пятерки прикаспийских государств. До этого момента принятые ранее договоры между СССР и Ираном 1921 и 1940 годов остаются в силе, но на практике Азербайджаном грубо нарушаются. В этом заключается суть иранских претензий к Баку.

Тегеран считает, что все государства Каспийского бассейна тесно связаны механизмами экономической деятельности и обеспечения региональной безопасности. Ни одна страна не должна игнорировать эту общность. Отсутствие единства позиций «пятерки» проявляется во многих сферах взаимодействия. Неудовлетворительны в целом результаты выполнения участниками каспийского диалога решений пяти президентов, принятых на последнем саммите в Баку в ноябре 2010 года. Напомним, что тогда лидеры всех пяти стран договорились подписать полноценное соглашение о статусе Каспийского моря в следующем (2011) году. Встреча президентов до сих пор не состоялась, согласовать документ не удалось. О проведении в Астрахани в 2014 году Четвёртого каспийского саммита уже объявлено, в этой связи можно было ожидать соответствующих консультаций в ходе визита Ильхама Алиева, но этого не произошло, поскольку Баку не был готов к обсуждению этих вопросов. По сути, Баку выгодно как можно дольше откладывать предметные переговоры и обходить острые углы, т.к. время идет, а нефть на спорных месторождениях и не совсем законным образом продолжает им добываться.

*********

За последние два десятилетия отношения между Ираном и Азербайджаном испытали множество взлетов и падений. В последние годы, несмотря на общность истории, культуры и религии, называть эти отношения дружественными никак нельзя. Баку и Тегеран часто конфликтовали, предъявляли взаимные претензии, прибегали к дипломатическим демаршам с нотами протестов и отзывами послов. Публичные поводы для разногласий чаще всего были несущественными, раздражение в обеих столицах вызывали непринципиальные текущие моменты, но во взаимном недоверии всегда чувствовался явный геополитический контекст: стремление Баку к сближению с Западом в противовес Ирану. И по итогам визита Ильхама Алиева в Тегеран эта проблема не была решена.

 

Страница 1 из 2