facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 2:39

 

«TheNationalInterest», США

 

Американский карьерный дипломат Рэймонд Смит, проработавший в Государственном департаменте 25 лет, автор книг «Переговоры с Советами» и «Искусство политического анализа для дипломатов», выступил со статьей на страницах известного американского издания «TheNationalInterest», в которой подверг критике основы современного американского внешнеполитического курса в отношении России. Далее следует перевод статьи Р.Смита с некоторыми сокращениями.

 

Интенсивная дипломатическая активность, которой сопровождается окончание крупной межгосударственной войны, имеет две масштабные цели. Во-первых, победители хотят максимально увеличить свои завоевания, а проигравшие свести к минимуму потери. Во-вторых, это создание новой, более устойчивой международной системы, чтобы уменьшить шансы на возобновление только что закончившейся бойни. Тридцатилетняя война, война за испанское наследство, французские революционные и наполеоновские войны, Первая и Вторая мировая война — все они были следствием или причиной развала старой системы. Такой развал характеризовался значительными изменениями в количестве игроков в этой системе, драматическими переменами в соотношении сил участников, а также преобразованиями идеологических и нормативных основ старого порядка.

Усилия наших предшественников по созданию стабильной системы указывают на то, что это отнюдь не простая задача. Отчасти причина состоит в том, что дипломатические цели расширения своего могущества и стабильности системы не всегда совместимы друг с другом. Если все ведущие державы заинтересованы в создании новой системы, то в силу этого факта они также заинтересованы в поддержании ее стабильности. Если крупная держава считает, что окажется в крайне невыгодном положении в результате появления такой новой системы, она будет считать эту систему нелегитимной и постарается ее ослабить.

Окончание холодной войны оказало на международную систему такое же воздействие, как и завершение крупных реальных войн за последние три с небольшим века.

Американскую дипломатию в этот период преимущественно интересовали два вопроса: обеспечение надежной ядерной стабильности на более низком уровне и получение согласия от Советов на сохранение объединенной Германии в составе НАТО. Соединенные Штаты добились этих целей, главным образом, в процессе переговоров, на которых основные уступки сделала советская сторона. И в то время, и сегодня существовали разные взгляды на то, почему Советский Союз пошел на такие уступки.

Соединенные Штаты в ответ прикарманили все уступки по важнейшим вопросам дипломатической повестки. Они практически вывели из переговорного процесса вопрос о роли Советского Союза (а позднее России) в той новой системе, которая приобретала свои очертания. Наверное, отчасти это было сделано непреднамеренно, а отчасти специально. Президент Буш не хотел ликовать и радоваться по поводу распада Советского Союза, но он все равно считал его побежденной державой. Страны-победительницы редко задумываются о побежденных, когда перестраивают международную систему, и окончание холодной войны не стало исключением из общего правила. Роберт Зеллик, входивший в число ведущих советников Буша/Бейкера, которые формировали внешнюю политику США, выступал за то, чтобы предоставить России видимость влияния, но не реальное право голоса в договоренностях об устройстве мира после холодной войны.

1990-е годы почти неизбежно должны были вызвать в России разочарование разворотом в сторону Запада. К сожалению, наша дипломатия повлияла на нее так, что Россия пошла в нежелательном направлении.

Этот дипломатический провал произошел на нескольких направлениях. Во-первых, наши примитивные представления о политической культуре России породили неумеренно оптимистичные взгляды на то, что происходило в то время в России.

Во-вторых, почти все 90-е годы мы рассказывали русским, каковы должны быть их интересы, но не прислушивались к ним. Это происходило и в малом, и в большом. Но в основном это касалось расширения НАТО. Сейчас не время заново обсуждать все «за» и «против» в этом вопросе, но для нас не должно быть сюрпризом то, как это повлияло на отношение России к новой международной системе.

В-третьих, мы бросали им ошметки, ожидая, что они примут их за филе. Мы пригласили русских к символическому, но не к реальному участию в избранных западных институтах. Похоже, мы поверили, что они не увидят разницы. Мы умудрялись одновременно совершать дипломатические просчеты, заблуждаться и оскорблять русских.

И наконец, вместо работы над согласованием приемлемых принципов, мы действовали, исходя из краткосрочных и корыстных интересов. Наш принцип в вопросе членства в НАТО, что претендовать на него может каждый, на самом деле означал, что членство возможно для кого угодно, но только не для России. Мы избирательно применяли принципы территориальной целостности, невмешательства во внутренние дела и самоопределения, делая это так, что русские увидели в этом ущемление своих интересов. Право Косова на самоопределение было главнее права Сербии на территориальную целостность, однако право Грузии на территориальную целостность оказалось главнее права Абхазии на самоопределение. Мы вмешивались во внутренние дела других стран во имя демократии — в Ливии, в Сирии, но поддерживали насильственное свержение демократически избранных режимов, чья политика нам не нравилась. Самый важный пример в этом плане — Украина.

Украинский кризис показал, насколько неработоспособными могут стать такие взаимоотношения. Но он также дает нам возможность приступить к их изменению. Грузия или Украина, закрепившиеся в экономических и политических институтах Запада, не создадут угрозу России, если она тоже там закрепится. Препятствия на этом пути существуют мощные, и наверняка потребуются десятилетия жестких дипломатических переговоров для их преодоления. Такие дипломатические усилия видимо должны предпринять сами европейские государства. У них есть свежий положительный опыт в этой работе, они больше всех в этом заинтересованы, и в целом не отягощены мессианскими и морализаторскими позывами, которые периодически поражают американскую дипломатию. Трехсторонние переговоры между ЕС, Украиной и Россией с целью выработки экономической договоренности, где наверняка будет политическая подоплека, на которую могут согласиться все три стороны, станут строительной площадкой для построения общеевропейского дома, где найдется место и России, и США. Стабильные и продуктивные отношения в этой обширной сфере создадут хороший механизм для решения еще более сложной задачи по мирной интеграции восходящих азиатских держав в такую международную систему.

 

 

http://inosmi.ru/politic/20141210/224822506.html

 

 

Вашингтон торопится начать открытый конфликт с Россией, действуя вопреки всем разумным интересам

Филип Джиральди (Philip Giraldi)

 

В добрые старые дни холодной войны Центральное разведывательное управление делало все возможное для дискредитации Советского Союза. Мы публиковали статьи в дружественных газетах с разоблачениями нарушений прав человека в СССР, мы организовывали покупку российскими подставными компаниями техники и технологий, устроенных так, что они повреждали сборочные линии после монтажа, мы направляли деньги и самиздатовские публикации организациям вроде «Солидарности», которые выступали против коммунистов. Но тогда шла вполне реальная война, пусть и холодная; а поскольку обе стороны вели ее абсолютно серьезно, то хороши были любые средства, и чем больше, тем лучше.

Спустя 20 с лишним лет после распада Советского Союза появляется множество указаний на то, что Вашингтон сползает в новую и совершенно ненужную конфронтацию с Москвой, правда на сей раз эта конфронтация ведется в основном вне поля зрения ЦРУ. В значительной степени новый конфликт идет в открытую, с санкциями и резолюциями конгресса, с регулярными поездками в нестабильные регионы за рубежом высокопоставленных руководителей из Госдепартамента и политиков, с обучением политической самоорганизации через социальные сети, и с финансированием со стороны якобы неправительственных организаций, таких как Национальный фонд демократии (National Endowment for Democracy).

Это не говорит о том, что здесь нет никаких тайных действий. Финансирование и обучение оппозиционных организаций зачастую проводится за пределами той страны, которая попала в перекрестье прицела, а это значит, что активных участников и источники их дохода тщательно скрывают от взоров общества. В действительности обучение и организационную работу зачастую осуществляют частные подрядные организации, а не ведомства, связанные с американским правительством, что позволяет правдоподобно отрицать связь с официальной властью.

Часто межгосударственная деятельность и связи с важными корпоративными кругами из частного сектора осуществляются кивками и намеками, не оставляя бумажного следа и позволяя избежать ответственности в дальнейшем. Именно так было потрачено пять миллиардов долларов американских налогоплательщиков на создание того, что сегодня называют плюралистической демократией на Украине, хотя точнее было бы назвать это «сменой режима». Такое тайное вмешательство во внутреннюю политику других стран объясняет и то, почему власти в Каире, Москве и других столицах отправили домой целый ряд иностранных консультантов, работавших у них за деньги Национального фонда демократии.

Правые и виноватые в российской политике в отношении Украины стали предметом непрестанного и до тошноты надоевшего обсуждения на страницах The American Conservative, а также на других форумах, посвященных внешней политике и вопросам безопасности. Достаточно сказать, что у Москвы есть вполне конкретная обеспокоенность по поводу собственной безопасности в связи с продолжающимся расширением НАТО, и особенно — с недавними неуклюжими попытками переориентировать Украину на Запад. У России также есть мощные исторические и военные связи с Крымом. Даже если кто-то считает, что Владимир Путин — это воплощение зла, и что он пытается вновь захватить Восточную Европу, следует признать, что споры по поводу происходящего нельзя сводить к наклеиванию ярлыков. К сожалению, именно этим пытается заниматься конгресс США и в не меньшей степени Белый дом.

Бывший конгрессмен из Техаса Рон Пол (Ron Paul) отметил определенные тайные маневры, проводимые с целью повышения градуса напряженности в отношениях с Москвой. Особенно язвительной критике он подверг резолюцию палаты представителей № 758 под названием «О резком осуждении действий Российской Федерации при президенте Владимире Путине по проведению агрессивной политики против соседних стран с целью достижения политического и экономического господства», которая была принята 4 декабря перед уходом конгресса на рождественские каникулы. Против этой резолюции проголосовали всего 10 человек.

Пол называет ее «16 страницами пропаганды, которая может смутить даже неоконов, если они способны на смущение», и отмечает, что резолюция способна «спровоцировать войну с Россией, которая приведет к тотальному уничтожению». В резолюции звучит осуждение России за вторжение на Украину, но при этом не приводится ни единого доказательства, что такое вторжение имело место. В ней Москву обвиняют в уничтожении рейса МН17, осуждают за поставки оружия сирийским властям, за вторжение в Грузию в 2008 году. Там также звучит утверждение о том, что Москва незаконно получала информацию об американском правительстве, взламывая компьютеры, и «искажала общественное мнение», действуя через подконтрольные ей средства массовой информации. В резолюции звучит призыв к украинскому президенту Петру Порошенко разоружить восставших сепаратистов в восточных областях страны, а также требование к президенту Бараку Обаме обеспечить украинцев оружием и обучить их для достижения этих целей. А это значит, что в ходе данной войны, которую считают гражданской, на линии фронта вполне могут оказаться американские солдаты.

Отвечая тем, кто может спросить, зачем вообще США во все это вмешиваться, авторы резолюции утверждают, что причина — в российском вмешательстве на Украине, которое создает «угрозу международному миру и безопасности». Рон Пол замечает, что в резолюциях палаты представителей редко было так много лжи, полуправды и искажений. На самом деле, многие обвинения по поводу плохого поведения России следовало бы адресовать Вашингтону.

Открытая пропаганда войны против России плоха сама по себе, но здесь также присутствует скрытый конфликт, который многие называют «тайной войной». Это «атака на международный рынок российских корпораций, на международную систему валютных расчетов и на системы безопасности, от которых зависит рынок».

В некоторых сообщениях звучат предположения о том, что для достижения этих целей министерство финансов США тайком оказывает давление на крупных европейских кредиторов, требуя от них прекратить приобретение российских ценных бумаг и не давать России кредиты, потому что в настоящее время такие сделки вполне законны, однако могут стать незаконными из-за нового пакета более жестких санкций. Из-за этого Россия в финансовом плане станет очень рискованной страной. Будет такое ужесточение санкций или нет — это не имеет значения, так как финансовые институты не любят рисковать, и любое предостережение о возможных проблемах тут же вызывает защитную реакцию. Выход банковской группы Lloyds из схемы рефинансирования с участием российской многопрофильной нефтяной компании «Роснефть» объясняют именно таким давлением со стороны США.

Российская экономика действительно оказалась в сложном положении, отчасти из-за санкций, но в больше степени из-за падения нефтяных цен. Россия считает введенные санкции противозаконными, но пока не предприняла никаких шагов против этого. Тем не менее, если санкции будут ужесточать, наверняка появятся иски из-за срыва контрактов, а это причинит ущерб всем вовлеченным сторонам, кроме кучки международных юридических фирм, которые получат от этого выгоду.

Более того, санкции не изменят политику России, потому что Украина для Москвы представляет жизненно важный интерес. А использование санкций в качестве Дамоклова меча, как выразился госсекретарь Керри, лишь еще больше отравит общую атмосферу, и тогда истинное примирение и сближение станет недостижимым. Соединенные Штаты очень многое потеряют, если Россия решить действовать по принципу «око за око», отвечая на тайные и явные атаки на ее экономику. Москва сотрудничает с Вашингтоном и с Европой по вопросам отслеживания источников финансирования террористических группировок, распространителей оружия массового уничтожения и наркокартелей. Если она почувствует, что Запад действует во вред ее финансовым институтам и экономике, продолжение такого сотрудничества станет маловероятным. Она даже может вернуться к той практике, которой пользовалась до 2003 года, когда закрывала глаза на размещение в ее банках доходов от преступной деятельности, превратившись в райское место для отмывания денег.

Москва также поддерживает политическое сотрудничество в вопросах Сирии, Ирана и Северной Кореи. Россия может в одностороннем порядке выйти из режима санкций против Ирана и начать покупать его нефть. Она может перейти к поставкам самых современных средств ПВО для Дамаска, при помощи которых он сможет сбивать американские боевые самолеты. Она может ослабить торговые ограничения против Северной Кореи. А в ООН Россия может избирательно использовать свое право вето, торпедируя поддерживаемые Америкой инициативы.

Использование тайных и явных методов, чтобы загнать Россию в угол, из которого она не сможет выйти, - это не лучшая политика. Как отмечает Рон Пол, проведение такой политики равноценно приглашению к войне. Существуют исторические аналогии, показывающие, что может получиться из этого. Из-за торгового эмбарго и ограничений на продажу нефти Японии в 1940-1941 годах Токио начал экспансию в Азии в поисках альтернативных источников, и через какое-то время это привело к Перл-Харбору. Неразумно провоцировать сильного противника, если под угрозой не окажутся жизненно важные национальные интересы. На Украине и в Крыму у США нет таких интересов.

Направленный на Россию гнев конгресса и Белого дома, чему умело способствуют ведущие средства массовой информации, является иррациональным, и официальный Вашингтон должен исправить свою ошибку, сделав шаг назад и отказавшись от действий, которые могут стать катастрофическими для всех сторон.

 

Автор — бывший сотрудник ЦРУ, ныне возглавляющий неправительственную организацию Council for the National Interest.

 

 

Оригинал публикацииDon’t Risk War With Russia

 

 

«The National Interest»

Джеймс Карден, пишущий редактор американского издания  «The National Interest» выступил  со статьей «Опасайтесь консенсуса по поводу новой холодной войны».  В материале автор в частности отмечает:

«Находясь в начале ноября в Берлине по случаю 25-й годовщины падения Берлинской стены, Генри Киссинджер дал интервью журналу «Der Spiegel». Среди прочего, Киссинджер посетовал на возможность возникновения новой холодной войны: «Я думаю, что возобновление холодной войны станет исторической трагедией. Если этот конфликт можно предотвратить с соблюдением основ морали и безопасности, то его надо предотвратить». Кроме того, в Берлине по тому же случаю находился Михаил Горбачев, который предупредил, что «мир встал на грань новой холодной войны... а кое-кто говорит, что она уже началась».

То, что Соединенные Штаты сегодня ведут новую холодную войну, ни у кого не должно вызывать сомнений. Об этом было объявлено не в важном президентском обращении, как должно быть, а тайком - посредством статьи Питера Бейкера в «New York Times» в апреле месяце. Тогда администрация впервые дала знать о своем намерении изолировать Россию.

Конечно, есть большие различия между первой холодной войной и нынешней. Самое очевидное заключается в том, что путинская Россия не владычествует в Восточной Европе. Вместо этого значительная часть Восточной Европы входит в НАТО».

 

http://inosmi.ru/world/20141201/224609069.html

 

Обама и природа провальных президентств

Пятница, 21 Ноябрь 2014 12:10 Опубликовано в Геополитика

 

Мы обычно не комментируем внутриполитические дела, если они не касаются международных отношений. Тем не менее необходимо учитывать, что американская внутренняя политика, скорее всего, имеет особое влияние на международные отношения. Сейчас мы вступили в заключительную фазу президентства Барака Обамы, и, как  многие другие президенты со времен Второй мировой войны, он заканчивает тем, что мы называем несостоятельностью. Это не суждение о его президентстве, а скорее суждение о политической конфигурации внутри президентства и вокруг него.

Пока президент борется за центр, его способность управлять остается стабильной. Это нормально для президента - иметь рейтинг популярности, менее 60%, но более 40%. Когда рейтинг популярности президента падает существенно ниже 40%  и остается таким в течение длительного периода, президент больше не борется за центр, но борется за удержание своих собственных сторонников.

Исторически сложилось так, что когда рейтинг популярности президента опускается до 37%, его позиция не подлежат восстановлению. Это то, что случилось с Джорджем Бушем в 2006 году. Это случилось с Ричардом Никсоном в 1974 году, когда Уотергейтский скандал привел к его отставке, и с Линдоном Джонсоном в 1967 году во время войны во Вьетнаме. Это также случилось с Гарри Трумэном в 1951 году, в первую очередь из-за войны в Корее, и с Гербертом Гувером до Второй мировой войны из-за Великой депрессии.

Из пяти провальных президентств, которые я упомянул, одно стало таким в результате скандала, одно из-за экономического кризиса и три из-за войн – в Корее, во  Вьетнаме и в Ираке. Дело с Обамой менее ясно, чем любое другое. 40% электората тяготели к оппозиции против Обамы в результате целого ряда причин. Он потерял центр также по комплексу причин. Тем не менее, глядя на временную линию его упадка, есть только одно событие, которое влияло, это подъем Исламского государства (ИГИЛ или ИГ) и чувство, даже в Демократической партии, что у Обамы нет эффективной реакции на происходящее. Обама, как мне кажется, упал в политическую бездну, потому что после восьми лет он получил свою войну и не может ее контролировать.

Провал Обамы распространяется также и на внутреннюю политику. Только несколько демократов хотели бы, чтобы Обама участвовал в их избирательной кампании, и немногие хотят присоединиться к президенту, если он наложит вето на решение большинства законодателей. Что сломало Трумэна, Джонсона и Никсона – это момент, когда стало ясно, что лидеры их партии в Конгрессе хотят, чтобы они ушли.

Это не означает, что президент не может действовать. Могут быть осуществлены некоторые дипломатические инициативы. Никсон инициировал переговоры между Египтом и Израилем, кульминацией которых при администрации Картера стали договоренности в Кэмп-Дэвиде. Трумэн попытался начать переговоры с Китаем.

Что бы  Обама ни делал своей властью внутри страны, Конгресс может проголосовать, чтобы сократить финансирование, и если президент наложит вето, он поставит демократов в Конгрессе в положение смертельной опасности. Место, где он может действовать и где  Обаме, как минимум, комфортно - это внешняя политика. Там  ограниченное развертывание войск и дипломатические инициативы возможны.

Общая стратегия Обамы -  отказаться от существующих конфликтов на Ближнем Востоке и сдерживать  действия России в Украине. Президент имеет возможность применить военное и иное давление. Но противник Соединенных Штатов осознает, что нынешний президент больше не контролирует Вашингтон, что он имеет определенную дату прекращения своих полномочий и что существует большая вероятность того, что от непопулярных вещей, которые он делает, его преемник должен будет отречься.

Обама теперь будет медленно и неэффективно наращивать военные операции в Сирии и Ираке, в то же время повышать невоенное давление на Россию, или, возможно, начнет низкоуровневые военные действия на Украине. Они будут направлены на достижение быстрого переговорного процесса, что не произойдет. Президентство сместится в другую сторону, как это было с Трумэном, Джонсоном и Дж.Бушем. Таким образом, если размышления справедливы, республиканцы выиграют на следующих президентских выборах. Это не неизвестный шаблон для Конгресса, а это значит, что демократы в законодательном органе будут концентрироваться на своих собственных кампаниях как можно дальше от Обамы и следующего демократического кандидата в президенты.

Период провального президентства - беспокойное время. Президент активно пытается сохранить свое наследие, сталкиваясь с огромными внутренними слабостями. Другие страны не видят причин идти на уступки  президентам-неудачникам, предпочитая иметь дело со следующим президентом. Эти страны затем используют военную и политическую оппозицию за рубежом, чтобы способствовать формированию следующей президентской кампании в США в своих интересах.

Именно на этом фоне проходит вся внутриполитическая активность. Обама будет ограниченно участвовать во внутренней политике, находясь под сильным давлением со стороны демократов в Конгрессе. Его основным видом деятельности будет стремление справляться с Сирией, Ираком и Россией, как из-за кризиса, так и из-за желания оставить свое наследие. Последние два года провального президентства в основном посвящены внешней политике, и на это не очень приятно смотреть.

 

Источник:Stratfor. Геополитический Еженедельник

 

http://www.stratfor.com/weekly/obama-and-nature-failed-presidencies#axzz3JLqPMRF7

 

Страница 10 из 12